^ Наверх
добавить статью

Гибель чемпиона Формулы-1 Айртона Сенны в воспоминаниях журналистов (фото+ видео)

0    Просмотров: 3964.
    Мне нравится Рассказать в ЖЖ!

19 лет назад 1 мая 1994 года погиб трехкратный чемпион Формулы-1 Айртон Сенна. Всего за сутки до этого насмерть разбился молодой пилот Simtek Роланд Ратценбергер. 

С тех пор подобные трагедии обходили Формулу-1 стороной. Сейчас гонки Гран-при – один из самых безопасных видов спорта, но… точно таким же он казался и 19 лет назад, в том числе и журналистам, освещавшим гонку в тот «черный уикенд».

Айртон Сенна — выдающийся бразильский автогонщик, выступал в Формуле-1 с 1984 по 1994 год. На счету бразильца 162 Гран-при, 41 победа, 80 подиумов и три чемпионских звания. Сенна погиб во время гонки на трассе «Имола» в 1994 году.

В течение всего уикенда, в который проходила эта гонка, постоянно случались различные неприятности, из которых наиболее серьёзными стали две. Сначала во время пятничных свободных заездов в серьёзную аварию попал Рубенс Баррикелло. Сенна навестил Баррикелло в  и после разговора с ним пришёл к выводу, что нужно пересматривать стандарты безопасности в Формуле-1.

Рубенс Баррикелло, выступавший за Jordan, в ходе пятничной квалификации (29 апреля 1994)  атаковал поребрик в повороте Variante Bassa на скорости около 230 километров в час. Гонщик отделался переломом носа и ушибами

 На следующий день во время субботней квалификации погиб австрийский гонщик Роланд Ратценбергер — его машина вылетела с трассы в скоростном вираже «Вильнёв» на скорости около 314 километров в час и ударилась левой стороной о железный ограничитель. Эта смерть шокировала всех, поскольку в течение предыдущих 12 лет никто из гонщиков не погибал на трассе и многие впервые переживали такой момент. Сенна ещё более уверился в том, что необходимо срочно принимать меры по повышению безопасности гонок.

За круг до аварии Роланд повредил переднее антикрыло своего Simtek, но вместо того, чтобы заехать в боксы, решил продолжить атаковать

Утром, в воскресенье, по инициативе Сенны, состоялось собрание гонщиков, на котором они договорились создать рабочую группу по безопасности, которая занялась бы разработкой плана мероприятий. Участники этого собрания вспоминали, что Сенна вёл себя очень нервно и неуравновешенно, как будто предчувствовал что-то.

В начале гонки в первом повороте столкнулись Педро Лами и Юрки Ярви Лехто (при этом разлетевшимися обломками были ранены трое зрителей, один из них тяжело), и на трассу выпустили машину безопасности, чтобы скорость движения болидов снизилась и можно было убрать обломки.

 Гонщики ехали за машиной безопасности до 6-го круга. На 7-м круге, втором после ухода машины безопасности и рестарта гонки, машина Сенны сорвалась с трассы в повороте «Тамбурелло» и на огромной скорости врезалась в бетонную стену. Согласно показаниям телеметрии, в момент срыва скорость машины была около 310 километров в час, после этого Сенна успел затормозить и замедлить машину, но всё же скорость в момент удара о стену составляла примерно 218 километров в час.

Айртон Сенна перед стартом практически всегда сидел в машине в шлеме. Однако в Имоле бразилец надел его всего за пару минут до начала гонки

Смерть Сенны стала трагедией для многих болельщиков во всём мире, и в особенности в Бразилии.

«Мотор» попросил журналистов, работавших в «черный уикенд» на автодроме имени Энцо и Дино Феррари, рассказать о своих воспоминаниях.


– Пятница –

29 апреля 1994 года 

Нигаард: Тот уикенд начался для меня с того, что я увидел, как Айртон улетает на вертолете. Все пошло наперекосяк с самого начала. Группу журналистов, и меня в том числе, пригласили на мероприятие в Падую – на презентацию маунтинбайка, выпущенного под брендом Сенны. Мой рейс задержали, и из Милана я гнал по автостраде как сумасшедший. Но успел только к тому моменту, когда Айртон уже сел в вертолет. Протокольное мероприятие, но все равно: уикенд стартовал скверно.

Васконцелос: Я думаю, не у меня одного было это ощущение. С самого начала все шло как-то неправильно. Я не могу объяснить что именно, но бывает такое: что-то не так, но что именно – непонятно. Атмосфера была напряженной. У Михаэля Шумахера было 20 очков, у Айртона – два схода. Он был раздражен, потому что считал, что Benetton играет не по правилам, применяет лаунч-контроль, трекшн-контроль. И он все чаще и увереннее об этом говорил – в Аиде он всю гонку наблюдал за Benetton Михаэля со стороны и в Имоле собирался рассказать об этом подробнее.

Тогда в Формуле-1 все было не так хорошо организовано, как сейчас. Айртон был единственным пилотом, у которого был собственный пресс-атташе. После каждой сессии Сенна выходил из трейлера, садился на ступеньки и говорил: сначала на английском, потом на итальянском, на португальском. Но в пятницу мы его не дождались. Рубенс Барикелло почему-то решил зайти в поворот на 30 километров в час быстрее, чем обычно. И у него не получилось.      


– Суббота –

30 апреля 1994 года

Нигаард: Квалификацию я смотрел, находясь рядом с шиканой перед стартовой прямой. Минут через 15 после начала заездов появились красные флаги. Это был Роланд. Я оставался на месте, пока мы ждали рестарта. Через какое-то время я увидел, как Айртон подошел к медицинскому автомобилю поговорить с главным врачом Формулы-1 Сидом Уоткинсом. Официальной информации не было очень долго, но было понятно, что дело плохо.

Васконцелос: Это был мой седьмой сезон в Формуле-1, и в первый раз кто-то из пилотов погиб в результате аварии. В это было сложно поверить, мысль не укладывалась в голове: «Черт возьми, как так? От этого же не умирают». До этого летальных исходов не было восемь лет, после аварии на тестах Элио де Анджелиса. И тут…

Нигаард: Это очень странное совпадение, но моя первая гонка в Формуле-1 в качестве журналиста – это Гран-при Бельгии 1982 года, когда разбился Жиль Вильнев. Через пару недель после этого погиб Риккардо Палетти. Это была последняя на тот момент авария со смертельным исходом в ходе Гран-при. Но с тех пор действительно прошло очень много времени – 12 лет.

Все были уверены, что Формула-1 – это безопасный спорт. Безопасные трассы, безопасные машины.



Карьера Роланда Ратценбергера в Формуле-1 оказалась слишком короткой: три Гран-при, один старт в гонке

Васконцелос: Про нас, наверное, говорят правду: мы компания старых циников. Практически никто из нас не был знаком с Роландом. Он гонялся где-то в Японии, дебютировал в Формуле-1 в начале года за рулем одной из слабейших машин. Да, парня было жалко, но мы понимали: это новичок, возможно, он ошибся. Возможно, машина была не слишком прочной. Хотя даже если бы монокок выдержал удар, мозг вряд ли справился бы с такими перегрузками. Удар был диким: с 300 километров в час до нуля – за один сантиметр.

Виньерон: Когда показали аварию, Эрик Башлар сразу все понял. Он обхватил голову руками, отключил микрофон, повернулся ко мне и сказал: «Это конец, это конец. Он мертв».


Мы сейчас говорим, что Формуле-1, возможно, не хватает риска. Что машины стали слишком безопасными. Но когда ты сталкиваешься с этим… Ты просто не знаешь, что делать, что говорить, как продолжать работать. Я никогда не забуду этот ужин. Вечером мы пошли в ресторан рядом с отелем. Та же самая компания, те же люди. Все были тут, кроме одного. За весь вечер мы не сказали друг другу ни единого слова.

Нигаард: Все казалось какой-то нелепой случайностью. Мир не перевернулся – мы думали, что до следующей такой аварии пройдет еще как минимум 12 лет. Все понимали: да, это новичок, да, это не самая хорошая машина – уже тогда начали говорить о том, что шасси не прошло краш-тест. Но на следующий день это случилось с лучшим гонщиком на планете.



После аварии Ратценбергера главврач Ф-1 Сид Уоткинс предложил Айртону Сенне не принимать участия в гонке

Виньерон: В Имоле у меня должно было состояться интервью с Айртоном. Мы обо всем договорились еще до начала уикенда, но интервью откладывалось. Сначала из-за аварии Рубенса, потом из-за гибели Роланда – в итоге Беатрис, пресс-атташе Сенны, сказала: «Нет, сейчас мы не сможем этого сделать, давай в Монако». Но она позволила поснимать его для будущего сюжета…

…тем вечером он как будто никого не замечал. Мы снимали его, когда он выходил из пункта управления гонкой и на протяжении всего пути до боксов Williams: никаких эмоций, словно робот, в темных очках, он просто передвигался, ни на кого не обращая внимания.



Автомобиль Williams FW16 – последний в карьере Айртона Сенны

– Воскресенье –

1 мая 1994 года

Васконцелос: Удар был… никаким. Риккардо Патрезе бывал в переделках посерьезнее, Микеле Альборето, Нельсон Пике. И все вставали и выходили из машин сами. Мы к этому привыкли.

Когда Айртон вылетел, я лишь подумал: «Три! Три схода подряд!»

Михаэль лидирует, ты начинаешь считать очки, делать какие-то пометки для будущего отчета о гонке, а потом… «Стоп, почему он не вылезает? Он хочет, чтобы гонку остановили? Он думает, что сможет стартовать еще раз?» Тогда для этого была возможность – у команд были запасные машины.

То, что дело серьезно, я понял по реакции маршала. Первый человек, который близко подошел к Айртону, заслонил лицо руками. И ушел. Это не нормальная реакция. Он увидел что-то, что видеть не привык. Чем больше времени это занимало, тем четче мы все начинали осознавать, что последствия могут быть самыми серьезными.



После стартовой аварии на трассу выехала машина безопасности. В боевом режиме после этого гонка продолжалась лишь полтора круга. Здесь Сенна еще лидирует.

Нигаард: Мы не могли общаться с оператором, потому что он не знал ни слова по-английски, а я не говорю по-итальянски. Пришлось объясняться жестами. Он почему-то мог слышать внутренние переговоры медиков и директора гонки у себя в наушниках. Через несколько минут после остановки гонки он побледнел и зажмурился. Я спросил: «Ке? Ке?» Он ответил: «Кондиционе скарца», – я ничего не понял, развел руками. Тогда он провел ладонью по горлу.

Потом я второй раз за уикенд увидел, как Айртона уносит с собой вертолет.

Виньерон: Мне хватило всего нескольких минут в паддоке, чтобы составить собственное впечатление. Я увидел постаревшего на 15 лет Алена Проста, лицо Герхарда Бергера. Не надо было ни с кем говорить. Только по их виду можно было все понять. Никто не говорил, что Айртон мертв – врачи еще боролись, хотя уже было очевидно, что его вряд ли удастся спасти.



Машина Айртона Сенны после столкновения со стеной

Виньерон: К концу гонки мы уже понимали, что Айртон, скорее всего, не выкарабкается. После того, как я вернулся в кабину, я сказал зрителям, что у меня нет для них хороших новостей. Потом… это был какой-то абсурд. Мы комментировали гонку, но зачем – непонятно. Прощаясь, я сказал, что сегодня мы, скорее всего, потеряли еще одного пилота. И добавил: «Надеюсь, я ошибаюсь».

Нигаард: Удивительно, но в самой Имоле информации не было никакой. После гонки прошла пресс-конференция с тремя призерами, как обычно. Никто ничего не знал, хотя было понятно, что надежды мало. Но ожидание после этого продолжалось еще несколько часов. Я был постоянно на связи с моими коллегами с телевидения Дании, но они знали больше меня. Все звонили нам, но на трассе не было новостей.

Только после шести вечера по громкой связи объявили: «Врачи констатировали его смерть», – не упомянув даже имени. Все было понятно и так.



После аварии Айртона были вывешены красные флаги – повторный старт состоялся лишь через 37 минут

Васконцелос: Это обычная ситуация по воскресеньям: вечером в пресс-центре тихо, все заняты делом. Но тогда не говорил вообще никто. Я вроде бы и помню этот день, но как-то смутно. Как после сна: когда ты не уверен, произошло ли это на самом деле. Я уехал с трассы в четыре утра. До этого писал, писал, писал. Клиенты звонили и хотели больше материала. Мне кажется, за одно воскресенье я был в радиоэфире дольше, чем за предыдущие два-три года.

Конечно, сложно продолжать. Но тогда я сказал себе: «Надо закончить работу, с самим собой я разберусь как-нибудь потом». Я думаю, так поступили многие.

Виньерон: Я уехал с трассы так и не дождавшись официального объявления. Только в отеле мне позвонил редактор и сказал: «Завтра мы должны выпустить часовую программу про Сенну». Больше ничего объяснять было не надо. Программа в итоге вышла только во вторник. Это был хороший фильм, но после него я был полностью опустошен.

К месту аварии медики прибыли в 14:17 по местному времени. О смерти Айртона официально было объявлено в 18:40

Васконцелос: Когда мы улетали в Португалию с другими журналистами, кто-то сказал, что нам всем стоит отправиться в Сан-Паулу на похороны. Но я для себя сразу решил – нет. Я не хотел больше иметь ничего общего с Формулой-1. Потому что это были три дня в аду. И многих журналистов я больше ни разу не видел в пресс-центре. Японский фотограф, который работал с Айртоном долгое время, приехал на следующую гонку в Монако просто для того, чтобы со всеми попрощаться. Многие ушли из профессии. И мы были злы на организаторов, потому что в Монте-Карло в пресс-центре было полно новых людей. Мы писали о спорте, а они ждали крови…

Боковые стенки защиты кокпита в Ф-1 ввели после аварии Сенны – в 1994 году голова пилота была защищена только шлемом

 

по материалам

motor.ru

spurtup.com





Дата публикации:

Добавить комментарий

Вы не авторизованы. Решите пример: type this
  • Танк - нападающий (в...
  • Легендарная хоккейна...
  • Автокросс на грузови...
  • Во как оно бывает!